— Ты снова подписал контракт, — прозвучало это как утвердительное заявление.
Дмитрий, уставший после работы, поставил кружку на стол и уставился на меня с выражением, которое я давно уже знала — это был знак, что всё решено.
— Да, подписал. Шесть месяцев, потом вернусь, — ответил он.
Это было утро субботы, и Артём ещё спал, а за окном бушевала метель. Я стояла у плиты и смотрела на скучную яичницу, которая больше не вызывала аппетита.
— Шесть месяцев — это довольно долго, — заметила я.
— В прошлый раз тоже казалось долго, — сказал он, и я понимала, что он прав, что именно это меня злило.
Дмитрий работал буровым мастером и часто уезжал в Западную Сибирь, оставляя нас на несколько месяцев. Это продолжалось уже семь лет, и, хотя мы привыкли к этой жизни, каждый раз, когда он произносил эти слова, внутри всё сжималось.
— Зинаида Павловна вновь настроится на ежедневные звонки, — подумала я вслух.
— Она просто волнуется, — ответил Дмитрий.
— Я тоже волнуюсь, но не звоню тебе по двадцать раз на дню, — возразила я.
Его обнимание, несмотря на его спокойствие, вызывало смешанные чувства, а я не отстранялась, хотя и хотела.
— Наташ. Я готов к этому. Там моя бригада, — сказал он.
— Здесь тоже ждут, — ответила я, но мы оба знали, что это не изменит его решения.
Первые скучные месяцы
Уже через две недели Дмитрий уехал. Артём, которому тогда было одиннадцать, лишь легонько пожал руку отцу, произнес: «Ты теперь старший», и не дал воли слезам. Я улыбнулась, хотя внутри всё кричало.
В первые недели связи с ним были регулярными. Каждый вечер в восемь он говорил: «Всё хорошо». Я делилась новостями о семье, о том, что Зинаида Павловна принесла варенье, и он смеялся.
Но затем связь нарушилась. Звонки стали реже, и, хотя я понимала причины, это не облегчало переживаний.
Однажды в марте он не звонил три дня подряд. На четвёртый день я обратилась в базовый лагерь, где мне ответили сухо: связь прервана, есть нештатная ситуация.
Непредсказуемый страх
— Что-то с папой? — спросил Артём, увидев моё лицо.
— Не знаю. Возможно, просто связь пропала, — попыталась я его успокоить.
Ночью я не спала, звонила Зинаиде Павловне. Мы говорили о мелочах. Как будто избегали главного.
На третью ночь я позвонила Игорю — бывшему коллеге Дмитрия. Он меня выслушал и сказал, что пока нет новостей, значит, всё в порядке. Это немного успокоило. Я легла спать.
На следующий день мне позвонили с базы — связь восстановлена. Дмитрий просил передать, что всё в порядке.
Вечером он позвонил сам. — Напугал? — поинтересовался он.
— Не очень, — соврала я.
Однако тогда, когда он рассказал о ситуации, понял — это был не просто случайный инцидент. Но не всё было так плохо, как могло показаться.
Обновление в жизни
Когда Дмитрий вернулся, он был изменён — похудевший и с новыми морщинами. Артём обнял его, хотя только что гордо напоминал, что он уже взрослый.
Несколько дней он восстанавливался, а затем начал взаимодействовать с Артёмом, оба снова начали находить общий язык. Однажды за завтраком он сказал, что снова подписал контракт.
— Ты не дала мне договорить, — сказал он, когда я его прервала.
— Четыре месяца, не шесть? — спросила я.
— Да, в этот раз четыре, — подтвердил он.
Она посмотрела в окно; жизнь продолжалась. Теперь они могли снова спокойно обняться, и я чувствовала, что, хотя мы и справлялись, каждое возвращение — это новое испытание.
Артём задавал вопросы, и я понимала, что ему нужно время, чтобы осознать постоянные уходы и возвращения отца. Но я также знала — это станет частью нашей жизни.
