Андрей бережно придерживает локоть своей жены Кати, чувствует, как дрожит её рука. После длительного пребывания в больнице, она слабо мечтала о покое и уюте домашней обстановки.
— Я сама, — прошептала Катя, чувствуя дискомфорт от корсета, который заставлял её чувствовать себя натянутой, как струна.
Открыв дверь, их встретила волна запахов жареного лука и дешевого одеколона. Вскоре в квартиру вломилась свекровь, Галина Петровна, радуя их своим присутствием и сообщая, как она нашла ключи от их квартиры.
— Здравствуйте, гостья на пороге! — хохотнула она, радостно вытирая руки о фартук. — Проходите, пока борщ не остыл!
Андрей, стоя на пороге, был в растерянности. Его жена, чувствующая себя плохо, лишь стояла позади него, затихшая, словно легкий лист, и готовилась к приходу свекрови.
Света, золовка, вышла из гостиной с яблоком в руке и пультом от телевизора. Замечая Катю, она не сдержала колкости:
- — Ой, ты такая зелёная! Тебе бы на солнышко!
Каждый комментарий вызывал у Андрея нарастающее раздражение, но привычка быть «хорошим сыном» сдерживала его.
Скоро выяснилось, что свекровь пыталась обустроить спальню, внося в неё изменения без согласия Кати. Андрей делал попытки объяснить, что врачу нужна полумрак, но его слова оказывались напрасными.
— Я в спальне убралась, проветрила! — радостно прокричала Галина Петровна, игнорируя указы врача.
Андрей взглянул на жену и почувствовал трепет. Она всё ещё стояла у стены, закрыв глаза, с одной слезой, медленно скатывающейся по её щеке.
— Пойдём, — сказал он, намереваясь защитить её, хотя понимал, что разговор с матерью будет напряжённым.
Каждый шаг к спальне был непростым. Войдя, они обнаружили, что привычная обстановка изменилась до неузнаваемости. Яркое солнце перекрывало уют предметов, налетевший на них, как неуместный гость.
Андрей укрыл Катю пледом, уговаривая её потерпеть минуту, пока он решит эту «семейную проблему». Но глухие протесты жены мешали, её испуганный взгляд явно говорил о непонимании, а может, и страхе.
Из кухни доносился весёлый шёпот свекрови, игнорируя эмоции своего сына и его жены. Вс? это теперь воспринималось как захват территории, где добро оказалось зло.
И вот, в последние дни, когда казалось, что помочь Кате становится всё сложнее, свекровь вторгалась в их жизнь, отказываясь отдать контроль. Меньше всего Андрею хотелось делать это, но приходилось реагировать и защищать свою любимую, даже когда её желания игнорировались.
Кто-то может подумать, что каждое действие с хорошими намерениями приводит к положительному результату. Но действительно ли семья, захватившая квартиру, означает «семейное счастье»? Вопрос остается открытым.
